Share This Post

Баранов Сергей / Главное / Дискуссионный клуб "Евразийский дискурс" / ДОКЛАД / Публикации / Философия

Необходим радикальный разрыв с модерном

Сергей Баранов. Рецензия на доклад Махлаева А.В. «Реабилитация идеологии. Новый традиционализм».

С интересом ознакомился с Вашим докладом, которой представляет собой большую серьёзную работу, выходящую за рамки специфически докладного жанра, и вызывает многие мысли. Это и побудило меня написать столь объёмную рецензию. Разделяю направленность доклада и его основные тезисы о необходимости идеологии современного традиционализма, учитывающего достижения модерна и реалии глобализирующегося мира, и не позволяющие традиционалисту просто  так «впадать» в архаику. Импонирует чёткая логика перехода к идеологии традиционализма. Можно утверждать, что это один из лучших заходов в дискуссию по новой идеологии России. По моим наблюдениям, в последние год-два всё явственнее настойчивые попытки возобновить дискуссию по новой идеологии. Ваш доклад как раз из этой серии. Многие из попыток не имеют должной фундаментальности и глубины, Ваш подход, напротив, — фундаментален.

Вместе с тем, со многими тезисами и предпосылками, положениями, подаваемыми как аксиомы я не согласен. В основном они касаются именно компромиссности проводимого Вами подхода с модерном и попытками вписать традиционализм в широкий «большой модерн», критикуя «малый модерн». Вообще понятие и существование в реальности модерна и Просвещения как некой ключевой матрицы или опорной точки вызывает у меня большие сомнения, это скорее в чистом виде симулякр, который искусственно поддерживается. Это всего лишь один из этапов и одна из форм развития западной цивилизации. Поэтому через призму модерна я бы не стал рассматривать даже реальный социализм (не идеологию, а именно реальную конструкцию социалистической цивилизации).

Исходя из этого можно заключить, что Ваша весьма умеренная версия идеологии традиционализма рассчитана на людей, разочаровавшихся в западном модерне, но, однако, не готовых отказаться от его платформы, перестать быть его сторонниками и не видящих мира вне его оптики.

Деление мира на модерн, постмодерн и архаичные общества представляется мне необоснованным и контрпродуктивным. Многие из наших российских коллег пытаются защищать достижения и платформы модерна перед лицом угрозы постмодерна. В итоге это существенным образом влияет на снижение результатов работы по поиску некоей традиционалистской альтернативы современному западному пути, возврат к некоему усреднённому прозападному варианту.

Не случайно, большая часть доклада посвящена не традиционалистской альтернативе, а её антиподам в лице неолиберализма и разных версий идеологии Просвещения или модерна и попыткам апологетики от них, в  то время как собственно идеологии традиционализма в Вашем  объёмном докладе посвящена лишь меньшая заключительная часть.

Позиция традиционалиста находится вне этой схемы и исходит из позиции вечности, в том числе, вхождения в вечности в той или иной мере всех вещей и личностей.  В это база идеологии и взглядов на историю. Я не отрицаю модерн как факт истории, просто он не является неким окончательным фактом, а подчинён другим схемам. Что имею в виду? Например, схеме осевого времени и осевого движения вокруг оси мира.

Второй момент — вторичность идей по отношению к духовным сущностям личностного типа.  Место любых идей и рациональных конструктов, тем более, созданных людьми, вторично по отношению к духовным субъектам. Поэтому и идеология всегда вторична. Первичными являются и общества как выражения типов личностей. Поэтому цивилизации неповторимы и первичны по отношению к схемам истории.

Отсюда и вывод –  в идеологии будущего России и других стран необходим радикальный разрыв со схемами модерна и постмодерна как его продолжения, сложившимися на западе, и конструирование общества и мира в опоре на архаику. Только такая идеология может претендовать как реальные исторические решения. То, что есть запрос на радикализм, это факт. Нужно выйти «за пределы». Идеология это в первую очередь рационально изложенная иррациональная воля субъекта истории. А воля – это преимущество традиционализма. Отказ от модерна не означает, отказ от его достижний, образно говоря, отказ от современной сантехники в пользу сортиров на дворе.

Идеология – это специфическая форма общественного сознания, или мировоззренческой оптики, скажем, по сравнению, с философией, социальной наукой и социальной инженерией, а также с религией. Поэтому у идеологии масса недостатков. Чтобы избежать их, идеология должна иметь фундамент, с одной стороны, науки, с другой – религии, с третьей – философии. 

Позволю себе комментарии по некоторым тезисами в разделах доклада.

Предисловие. (Оно, на мой, взгляд уже представляет собой полноценный доклад). Со многим согласен, но буду отмечать скорее то, что вызывает некие разрывы и дискуссию.

Не уверен, что дихотомия личного и общественного является главной проблемой с позиции идеологии традиционализма, поскольку это части одного целого, просто на разных этажах. Это проблема скорее идеологий  модерна, его тупики. Хотя, впрочем, П. Флоренский считал личное и родовое главным вопросом философии. Есть проблема личности как вечного начала, и современного деградировавшего общества и искажения в нём личности.

Не уверен в предпосылке, что Россия – «часть политической культуры западного мира».  У нас политкультура другая – самодержавие, земская соборность, советы и, наконец, современная президентская система.

Вызывает сомнение тезис: «На другом, пока еще только формирующемся полюсе общественной дихотомии личного и общественного имеется неоформленное  пространство идей и концепций явно имеющих в своей основе традиционалистский и во многом социал-демократический характер». Не уверен, что неолиберализму противостоит социал-демократия. Имеет место их объединение. Социальное государство социал-демократии – это инструмент контроля над обществом.

Не понятен тезис, почему доклад «исходит из концепции Маркса об общественно-исторических формациях»? Ведь она противоречит цивилизационному традиционализму, его фундаменту в виде локальных цивилизаций, является версией теории прогресса, и Вы отрицаете необходимость наступления формации коммунизма. Здесь явные противоречия. Хотя, может быть, Маркс отчасти и прав в теории формаций, однако это противоречит идеологии традиции. Без социализма Маркса нет, то есть без социализма капитализм не понятен.

Не согласен с тезисом, что социализм в СССР, Восточной Европе, Китае и т.д. «это не более чем одна из форм капитализма, сверх-монополизм». Это оригинальная цивилизационная форма, которая не сводится к капитализму, особый тип общества, пусть и с крупными недостатками. И это очень важная предпосылка для создания идеологической альтернативы западному пути, а Вы её устраняете, сводя к госкапитализму. Азиатский способ производства – это другое, тоже самостоятельное цивилизационное типологическое явление.

То, «что 21 век будет веком развития капитализма», — это утверждение может быть вполне вероятным, но сразу убивает все идеологические альтернативы.

Также и тезис, что «суть политической жизни общества в целом как и в недавнем прошлом по прежнему будет определяться между реализацией этих двух походов к организации деятельности государства и в будущем идеология будет стремиться обосновать необходимость выбора того или иного направления» («Институционально-эффективное и социально-эффективное государство»).

Выбор между неолиберальным и социальным государством – конечно, не выбор для традиционалиста, он сразу загоняет идеологию в узкий коридор, из которого трудно выбраться.

В Партии Роста и Партии Дела не вижу каких-то представителей даже этих идейных альтернатив, как правильно сказали, «в лице национально-ориентированной буржуазии», ведь это всего лишь политтехнологические проекты, лишь её изображающие.

Пишите, что «неолиберализм, неожиданная смесь левого этического радикализма и правового экономического либерализма», — на самом деле неолиберализм явление другого трансгуманистического типа, который уже далеко вперёд от этих идеологий прошлого.

Поддерживаю идею традционализма — «идеологии как мировоззрения, как широкой платформы», однако сосуществование на ней представителей религией и цивилизаций требует особой мировоззренческой платформы идеологии, в качестве которой, на мой взгляд, может быть персонализм соборного, коллективистского типа. (Об этом у меня ряд работ). Иначе они друг друга не поймут, совсем не поймут, так как «архаичность, догматизм, стремление в политике к авторитаризму и пр.» никуда не денутся. Это действительно философская задача, но не только политической философии, а шире, — метафизики.

Теперь по выдвинутым тезисам дискуссии.

Согласен, что идеологию нельзя доверять политтехнологам. Однако и без опыта в этой сфере нельзя, так как продукт будет из «другой оперы», из других видов мировоззренческой оптики, не готовый к применению.

Не согласен с т.2, что «базовая социальная дихотомия между индивидуальным и общественным не устранима и ее преодоление неизбежно ведет в тоталитаризму», — наоборот поиск гармоничного типа устройства общества, начиная с низовых ячеек.

Тезисы 3 и 4 поддерживаю: идеология – постоянный процесс производства (а не пиар -«вбросы»), который надо поддерживать, и он должен базироваться на константах «личность, семья, государство, этничность и религия». Но всех ли устроит этот список констант?

Тезис 5 поддерживаю, что религия не противостоит прогрессу, но проблема в самом прогрессе, который должен быть пересмотрен.

Т.6 альтернатива проекту модерна – конечно, но — дело в том, что он дальше по времени отстоит от нас, чем эпоха Просвещения. И эпоха Возрождения это тоже антипроект против традиции. И вообще Просвещение как рационализация личности началось давно, еще во 2 тыс. до н.э. Альтернатива должна быть радикальной. Где конец отмотки? Это явно не XVIII в.

Т.7 о доступности технологий мне не понятен, что это даст, ведь сейчас технологии доступны и массово навязываются, например, всяческих сетей и связи.

Т.8 о «многополярности» в общем, естественен, но вот «на принципах альтер-глобализма» сложится ли новое устройство мира? Не есть ли это просто перезагрузка глобализма в левом духе?

Обобщая, — эти тезисы, конечно, необходимы для новой идеологии, но вопрос — создадут ли они новое политическое мировоззрение?

Теперь выборочно некоторые дополнительные замечания по главам, которые не вошли в обзор Предисловия.

Глава 1 вполне раскрывает заявленную тему несостоятельности концепции деидеологизации, поскольку представления западных теоретиков о конце идеологии или её ущербности носят заказной характер, и строятся на игнорировании корректного понятия идеологии. В целом они довольно уязвимы. Вместе с тем, идеология как форма общественного сознания является результатом кризисного развития западного общества, нуждающегося в подобных продуктах для своей управляемости. Поэтому идеология несамостоятельна и нуждается в поддержке других форм сознания.

Анализ критики модерна и попыток его исправления в гл.2 несколько уводит в сторону от того, что представляет собой модерн как целое, его истоки в западной цивилизации.

Различения большого и малого модерна не имеют под собой оснований, тем более – ожидания, что в рамках большого модерна изначально присущий малому модерну негатив может быть исправлен. Исходя из этого традиционалистская идеология может строиться только на пересмотре модерна как такового, а левая идеология не может быть основой для такого пересмотра. Вопреки написанному в докладе неизбежны также и разрывы-революции, скачки и кризисы.

Левая идеология, тем более, обновлённая. строится на ускорении деструкции традиционных институтов и замены их бюрократическими новообразованиями, в том числе семьи, государства, религий и т.д. Вряд ли «Развитие этих институтов, их укрепление с позиции общественного блага и социальной гармонии на базе социально ориентированного научно-технического прогресса и будет составлять суть новых левых идеологий 21 первого века». Это скорее благое пожелание, в том числе, и традиционных левых, которые в это верят, но влияние их неуклонно падает.

 В целом глава 2 наряду с очевидной критикой модерна оставляет противоречивое впечатление, которое, во многом исходит от оценок критиков левого и прогрессистского толка, которых, при всей их глубине, например, тех же представителей критической теории Адорно, Хоркхаймера и Хабермаса конечно, нельзя воспринимать как источник позитивной идеологии. Напротив, нужно использовать правых фундаменталистов и консервативных революционеров. Не найдём мы опоры и в наследии таких мыслителей, как, скажем, Хайдеггер.

Глава 3 содержит довольно интересную концепцию эволюции идеологий, а также в связи с ней анализ структурных элементов и форм реализации идеологии.  Вместе с тем, четырёхстадийная концепция жизни идеологий вызывает некоторые недоразумения. Как отличить стадию 1 «идеология-концепция» (предидеология) от стадии 2 «идеологии-учения»? А идеологическое учение от идеологической доктрины (стадия 3)? — Ведь учение и есть русский аналог слова «доктрина». Доктрина, конечно же, отличается от концепции выраженным вероучительным мировоззренческим характером. Но это не значит, что они – разные этапы. Доктрины, при всей их важности, часто не претендуют на большую политико-идеологическую роль.

Речь скорее о некоторой недоработанности четырёхстадийной схемы истории идеологией. Этому способствуют и  некоторые неточности с примерами конкретных идеологий, и оценках их соотношения друг с другом. Правильнее всё же их разделять. Совершенно неправильно сводить фашизм к либерализму, равно как и расширять либерализм до каких-то вселенских размеров («Так фашизм, который по сути является тоталитарной идеологической доктриной  либерализма, это происходило через культурно-исторический подход»). Это разные направления идеологий.  Речь может идти об их типологоческом родстве и стадиях жизни  некоторых идеологических сообществ, в которых были будущие фашисты, либералы и коммунисты.

Также вызывает сомнение, что развитие отдельных идеологий повторяет развитие всей общественно-идеологической сферы, что отчётливо видно в разделе «постидеологии». Кризис ранних идеологий модерна, постмодерн и расцвет популизма в нынешний период – не обязательно часть друг друга, хотя и связаны друг с другом. Не все идеологии переживают последнюю стадию и кризис вместе с ситуацией постмодерна, появляются и новые, например, трансгуманизм. Уместно ли применительно к идеологиям как к предмету говорить с приставкой «пост-»? Тем самым мы идём на поводу у тех, кто говорит о конце идеологий.

Тема идеологии и религии в гл.4 поднята совершенно правильно, так как идеология является растущим конкурентом религии с момента своего возникновения как формы сознания. Идеологии в чём-то производны от религий, инспирированы религиозными сообществами. В отличие от религии  идеология кризисна и рационалистична. Поэтому некорректно смешивать религии и идеологии, (хотя идеологии могут быть религиозными), как это делается в следующем утверждении: «Пожалуй первой и наиболее выдающейся идеологией всех времен однозначно можно определить христианство», и Христианство, конечно же, не является просто «доктриной», так как главное в нём – это культ,-  а вероучение вторично, не говоря уже о социальной идеологии. Не говоря уже о том, что это утверждение неприемлемо для консерваторов-христиан. На мой взгляд, отказ от идеологий просвещенческого типа, связан с строительством идеологии по типу квазирелигиозного культа, что не означает подмену ею настоящей религии (что не допустимо). Речь скорее о дополнении.

Причина возвращения религий в политику и идеологию, о котором говорится в конце гл.4, не столько в косвенных факторах (защите ценностей, культур, психологической опоре и других), сколько в непосредственной первичности потустороннего и метафизического по отношению к текущему миру, в дефиците устойчивости, обоснованности, фундаментальности. Влияние религии правильнее рассматривать в соответствии с традицией из неё самой, а не из мнений атеистов.

Всё это не исключает наблюдаемого кризиса религий как социальных явлений, о которых пишет автор.

Переходя к гл. 5 о неолиберализме, отмечу, что в данном докладе, как, впрочем, и во многих выступлениях российских идеологов, значение неолиберализма и либерализма вообще несколько переоценивается. Ему отводится роль главного врага человечества и русской цивилизации в качестве главной западной идеологии, он подаётся как «идеологический франкенштейн неолиберализма, соединивший в себе радикализм как правого, так и левого толка».  В действительности, роль либерализма скромнее, а его идеи, при всей их чуждости, весьма умеренны. Фактически это ложная политико-идеологическая цель, отвлекающая внимание оппонентов на борьбу с ветряными мельницами.

В докладе правильно оценивается тенденция на универсализацию либерализма и его тоталитарную и леворадикальную  мутацию. Речь идёт скорее о некоем новом явлении, типа трансгуманизма, до поры, до времени, скрывающемся под вывеской «старого доброго либерализма» пусть и «нео-». Разоблачение его – дело более важное, на мой взгляд, чем  попытка добить либерализм.

В гл.6 автор с успехом развивает тему проекта неолиберализма, показывая все его далеко идущие опасные черты, прежде всего, в планировании будущего. Вместе с тем, близость либерализма и неолиберализма к самоисчерпанию показывает то, что глобальный капитализм развивает новые идеологии, такие, как: постиндустриализм, постмодернизм, устойчивое развитие и неомальтузианство, либертарианство, трансгуманизм, неоконсерватизм и масса более мелких направлений. Сводить эти идеологии к неолиберализму проблематично. Речь идёт о поиске глобальной олигархией нового идейного синтеза. Как его назвать одним словом? В любом случае вряд ли речь идёт о либерализме, поскольку эти направления давно уже утратили связь с понятиями свободы, и с первоначальным либерализмом.

Наибольший интерес, после почтения объёмного текста доклада с материалом, в той или иной мере знакомым читателю, конечно же, вызывает заключительная глава 7 «Новый традиционализм». Что, собственно, предлагает автор в качестве идеологии?  

Согласен с ним, что эта идеология вряд ли может быть реинкарнацией социализма 2.0, а также тем, что «она должна быть  прежде всего антимодернистской и направленной на преодоление того цивилизационного разрыва, который был заложен Просвещением». Но в этом ли негативном по отношению к модерну ключе её миссия? Не должна ли она быть позитивной сама из себя рождённой? Разве «она должна  преодолеть модернистскую ограниченность двух основных идеологических проектов — либерализма и социализма»? Мне кажется, от них нужно вообще уйти в иную плоскость. Ошибочным и компромиссным является тезис, что «новый традиционализм не отрицает понятия прогресса, но он утверждает ответственность за его результаты». Конечно же, прогресс трудно отрицать, но вместе с тем, как исторический процесс прогресс является иллюзорным и вредным, и в целом описывает не исторический процесс в целом, а тупиковый путь западной цивилизации. Брать на себя ответственность за него традиционалисты не могут.

Ставка на ответственность и долг, конечно же, важна, но не долг определяет позитивную альтернативу.

Личность понимается как субъект и объект ответственности перед обществом, однако для традиции важна вечность и духовная основа личности, делающая её неуязвимой перед прогрессом и давлением внешней необходимости. Проблема в том, что личность является коллективной в своей основе, и поэтому выше социальных институтов. Личность является высшей ценностью, поскольку она выражает смысл существования общества. Важность семьи раскрывается как среды воспроизводства и родового существования личностей. Поддержка семьи – сильная часть доклада. Традиционная семья напрямую связано с рождаемостью и воспитанием детей; но эта тема проходит вскользь и мимо.

Автор закономерно указывает на растущий класс прекариата и теряющего позиции нижний средний класс как социальную основу для идеологии традиционализма. Однако могут ли они базой в политике? Вряд ли. Нужен кто-то, кто его сцементирует вокруг неотрадиционалистских идей.

 Защита государственности как социального государства и гаранта ББД (базовый безусловный доход) в общем, укладываются в традиционалистскую линию, и может быть, являются ключиком к вышеуказанной социальной базе,  но вряд ли могут быть её основой. Государство имеет самоценность как организм, связанный с народностью и этничностью. Доклад совершенно правильно выделает в отдельную ценность традиционализма сохранение национально-культурного разнообразия. Однако этничность имеет ценность в своих формах, в которых существуют народы, — нациях, народностях, родоплеменных общностях и других, который как раз важны, что выдвигает важность идеологии этно-национализма как составной части традиционализма, отличной от государственности. Об этом в докладе напрямую не говорится.

Религия автором поддерживается, но о ней в докладе упоминается лишь вскользь; — хотя именно религии, выводящие человека и общества за пределы временного материального здесь-бытия, являются столпом традиционализма, основой личности и социальных форм. Только они могут быть истоком традиционалистского мировоззрения и мотивом поддержке его идеологии. Остальные ценности, такие, как семья, государство, этнос, справедливое общество, ценность жизни человека, лишь вытекают из религии. Плюсом доклада является космическое понимание экологизма.

Говоря в целом об изложенной в докладе программе традиционализма, можно сказать, что она очень осторожна, и мало отличается от умеренных социалистических центристских программ, тем самым не позволяя создать яркое и оригинальное лицо этого направления. Можно сказать, что это очень компромиссный и осторожный вариант традиционализма, возлагающий надежды на возврат к прошлому, то есть к базовому модерну, но с пересмотром его негативных черт.

Произойдёт ли этот возврат к старым добрым временам социального государства, семьи, этничности? Нарастающие события и действия противной стороны подсказывают, что скорее всего, нет. Впереди череда турбулентностей с жёсткой ломкой старого уклада и типа человека и общества. Отсюда вытекает и то, что традиционализм может победить, лишь выработав встречную радикальную стратегию по переделке современного общества, учитывающая его особенности.

Сергей Баранов
 канд. соц. наук

Share This Post

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Перейти к верхней панели