Share This Post

ДОКЛАД / Махлаев Александр

7. Новый традиционализм. Выбирая будущее

Глава 7

    По большому счет нет ничего менее благодарного, чем заниматься предсказанием образа будущего и давать прогнозы развития человечества. Создавать и описывать новый мир это прерогатива писателей фантастов, хотя сейчас большинство авторов этого жанра сосредоточились на  создании антиутопий. Но если говорить о Новом традиционализме как об идеологии преодолевающей границы малого модерна, то необходимо создание гипотезы о новой большой идеологии, о ее основных элементах и атрибутах.

______________________________________

Новый традиционализм и полюс общественного интереса в базовой социальной дихотомии

   Начнем с основных положений нового традиционализма исходя из той методологии, которая была изложена ранее. Прежде всего, необходимо определиться какой из двух ключевых полюсов социальной дихотомии между индивидуальным и общественным будет занимать эта идеология. Выбор тут во многом очевиден. Та часть, которая связана с личностью сегодня накрепко связана с идеологией либерализма, и если быть точнее неолиберализма. Следовательно новый традиционализм как альтернатива неолиберализму может  располагаться на оставленном социализмом месте общественного интереса. Иными словами, для восстановления гармонии в общемировом идеологическом пространстве необходима идеология, которую если пользоваться прежней классификацией, является левой по своему изначальному философскому основанию.  На первый взгляд это выглядит довольно необычно, так как традиционализм, как правило, относился  к правым идеологическим дискурсам. Но такова специфика современного момента. Либерализм в настоящее время окончательно сливается с марксизмом, или если быть точнее с троцкизмом, на идеологических основаниях свободы личности, создавая для своих адептов универсальную идеологию. Однако ничего удивительного в этом нет. И либерализм и марксизм в своей исходной философской парадигме являются порождением эпохи Просвещения и генетически связаны тем цивилизационным разрывом с традицией, который тогда произошел. Но неолиберализм не только не заинтересован преодолеть этот разрыв, а наоборот направлен на максимальное его углубление используя всю энергию двух прежде яростно конкурирующих идеологий. Яростный революционный задор разрушения прежнего мира и строительства на его руинах чего-то нового и непонятного, что в конечном итоге окажется новой тюрьмой, кружит голову и пьянит идеологов неолиберализма.  Очевидно, что альтернативой этому разрушительному пафосу может быть только такая идеология, которая поставит перед собой задачу преодоление этого разрыва, восстановления целостности ткани общечеловеческой культуры, возврат и реинституализации базовых, общечеловеческих ценностей  и институтов таких как традиционная, поколенческая семья, религия, принадлежность к своему народу и его культуре (этничность) , человеческая солидарность и взаимопомощь, ответственность человека перед обществом. На первый взгляд может показаться, что все перечисленные вопросы могут быть разрешены в рамках социализма подвергшегося определенной модернизации, или как сейчас модно говорить социализма 2.0 или нового социализма.  Однако использование данного термина связанно с двумя достаточно важными обстоятельствами. Во первых в истории левого движения уже было направление, которое определяло себя как неосоциализм. Оно возникло в 20-30 годы как одно из направлений правого фланга социал-демократического движения. По целому ряду положений программа этого направления выглядит достаточно актуальной: это и развитие общества на основе смешанной экономики в которой присутствуют разные формы собственности при активной  организующей роли государства, а так же укрепление духовно нравственных основ общества на основе национальных традиций на базе принципов социального прогресса. Однако так сложилось исторически, что лидеры этого направления Анри да Маном и Марсель Деа активно сотрудничали с фашистами и этот исторический багаж во многом дискредитирует и делает не совсем удобным использование этого термина. Второе обстоятельство заключается в том, что использование термина новый социализм или неосоциализм не решает проблему преодоления модерна и сохраняет идеологический дискурс в рамках малого модерна со всеми мифами и ограничениями которые ему присущи. Поэтому для движения вперед необходимо использование новой терминологии, которая позволяла бы наиболее точно акцентировать сущность новой системы взглядов, акцентировать внимание на восстановление исторической ткани, возрождении традиции в широком социологическом смысле и преодолении ограничений модерна. Именно таким понятием  в данном случае выступает новый традиционализм или неотрадиционализм.

Идеологическая конвергенция

   В настоящее время в области идеологии сложилась достаточно необычная ситуация. По большому сейчас нет как такового ни левого, ни правого проекта в том виде какими они формулировались в ходе ХХ века. Та работа по соединению левого и правого проекта в одной универсальной идеологической концепции, которая велась на протяжении всего столетия, в конечном итоге подошла к своему логическому завершению создав идеологию неолиберализма, которая сейчас в США на наших глаза превращается в идеологическую доктрину. Два идеологических проекта ставшие порождением  модернизма — либерализм и социализм — в конечном итоге пришли к согласию на базе либеральной платформы, направив свой революционный пафос на создание новых цивилизационных разрывов, обрушившись на семью, религию, совесть и все, что еще есть человеческого в человеке.  Альтернативная неолиберализму идеология в таких условиях также не может быть ни левой и ни правой в классическом понимании этого противостояния, она должна быть  прежде всего антимодернистской и направленной на преодоление того цивилизационного разрыва, который был заложен Просвещением. Эта задача гораздо более сложная, чем просто обновить левый дискурс и придать ему новое звучание. Тут одной подкраской фасада и стряхивания пыли с покрывшихся плесенью социалистических лозунгов не обойтись. Однако, она не может быть универсальной, так как не может быть универсальным  неолиберализм, оставаясь единым в своей генетике с либерализмом. Дихотомия конфликта между обществом и личностью неустранима, и следовательно  должна появиться такая идеология, которая будет ставить в приоритете социальную эффективность общества, а не сугубо экономическую, как это имеется в либерализме. Титаническая задача новой традиционалистской идеологии будет заключается в том, что она должна  преодолеть модернистскую ограниченность двух основных идеологических проектов — либерализма и социализма. 

Традиционализм и прогресс

       Если идти дальше логике преложенных подходов,  то с философской точки зрения новый традиционализм прежде всего должен дать четкий ответ о том, как он видит историческое пространство. Очевидно, что исходя из самой философской базы этой идеологии данный вопрос имеет самое оптимальное решение. Используя весь социологический опыт, который накоплен в настоящий момент человеческой цивилизацией, он может с полным основанием воспользоваться им, направив свой  потенциал на раскрытие всей полноты и сложности социальных взаимосвязей человеческого общества.  Однако если с прошлым у нового традиционализма нет проблем и его пространство расширяется до самых основ человеческой цивилизации, то с будущим, а именно на этом концентрируется критика об «архаичности и замшелости» любого традиционалистского проекта в области идеологии, возникают определенные трудности.  Однако на самом деле эта проблема совершенно надуманная и такая же искусственная, как и противопоставление религии прогрессу. Достаточно начать с того, что вся общественная деятельность, в том числе и научная, в настоящий момент сама по себе является деятельностью традиционной и для человека, и для общества. В этом плане будет уместно вспомнить слова Фомы Аквинского о том, что «Бог это не ответ, это вопрос». Иными словами бог бесконечно познаваем, так же бесконечно как и сама природа. В этом плане философская позиция нового традиционализма становится созвучной с позицией Исаака Ньютона и других великих ученых, которые закладывали основы Просвещения, но идеи которых были не поняты современниками. Они рассматривали мир как божественное творение данное человеку для познания всей его красоты и гармонии.  Иными словами процесс научного познания и процесс социального прогресса в настоящий момент является полностью сложившейся традицией, которая получила свою глубокое философское и научное обоснование еще на заре технического и научного прогресса. Но эти синтетические взгляды гениев прошлого не нашли тогда своего понимания и только сейчас возникают условия для осознания всей их глубины и масштабности.   Бессмысленно отрицать понятие прогресса, как этой зачастую сейчас происходит в рассуждениях критиков модернизма. Истоки понимания прогресса изначально заложены в Новом завете, в ожидании второго пришествия мессии и в духовном совершенствовании, по пути которого должен следовать человек в процессе этого ожидания. Как можно отрицать то, на чем практически основана современная цивилизация, как можно отрицать эту многовековую духовную традицию. Конечно можно бесконечно продолжать идти по пути деятелей эпохи Просвещения и создавать все новые и новые культурные разрывы в единой ткани истории человечества, но оставим эту работу идеологам из либерального лагеря. Изобретение очередной эпохи, которая полностью отрицает все предыдущие и на дымящихся руинах готова строить что-то совершенно новое не считаясь ни с материальными, ни с человеческими жертвами — это прерогатива либеральных и коммунистических радикалов эпохи модерна и пусть они останутся в прошлом с той кровью и теми ужасными преступлениями против человечности, которые ими были совершены. Таким образом новый традиционализм не отрицает понятия прогресса, но он утверждает ответственность за его результаты. Прогресс ради человека и общества, ради развития и сохранения всего культурно-исторического пространства накопленного человечеством, а не ради самого прогресса и группы элитариев, жаждущих безграничной власти и готовой ввергнуть человечество в безумие невероятных по своим масштабам разрушения социальным и технологическим экспериментам, которые грозят существованию человеческой цивилизации как таковой.

Ответственность, как основой философский принцип развития общества

Исключительно важным вопросом в плане философских основания нового традиционализма является проблема ответственности человека за результаты своей деятельности. Но не менее важна и ответственность самого общества перед человеком. Это два направленных на встречу друг-другу вектора общественной деятельности должны стать основой для понимания мира как непрерывной развивающейся динамической системы в которой человек является важнейшей составной частью направляющей ход ее развития и в полной мере несущий ответственность за свои поступки. Если проблема долга, проблема ответственности со стороны личности еще имеет путь и не самую глубокую, но достаточно обстоятельную научную проработку, то проблема ответственности со стороны общества по отношению к человеку, по отношению к личности такой проработки не имеет. Во многом это связано с тем, что в либеральной традиции влияние общества рассматривается исключительно как репрессия, которой необходимо противостоять и которую нужно преодолевать отстаивая свою свободу, с левых же, социалистических позиций рассматривать проблему ответственности общества исходя из позиции марксизма было не совсем удобно, так как это во многом противоречило его идеологическим основаниям. Однако в новых условиях этот вопрос должен быть изучен и рассмотрен и ответственность за это должна быть на тех идеологах, которые придерживаются левых взглядов, так как опасность тотального поглощения личности со стороны общества в условиях тотальной цифровизации стремительно нарастает и эта опасность может привести к формированию сословно-кастового строя основанного на социальных рейтингах и тотальном социальном контроле со стороны государства. Возможность рейнкарнации крайне радикальных режимов касается не только либеральной части дихотомии через возрождение фашизма, но и сто стороны левой части в виде нового издания казарменного социализма. Именно поэтому общество должно нести ответственность перед личностью в ее праве к самореализации, саморазвитию, в праве на наличие полноценных гражданских прав и свобод. Укрепление и развитие института гражданственность и широкой политической демократии это прямая ответственность общества. Эта ответственность напрямую связана и с гражданским патриотизмом, направленным на сохранение и развитие культурно-исторических ценностей народа с которым личность себя ассоциирует, но она так же самым непосредственным образом связана и с развитием демократических институтов и активным участием граждан в общественной жизни не только через эпизоды выборов, а прежде всего через активное участие в местном самоуправлении и развитии территорий. Понятие малой Родины, не менее важно чем чем понятие Родины в ее государственном значении. Традиции всегда локальны, привязаны к конкретной территории. Развитие территорий — это полноценное развитие и личности и общества. Процесс современной урбанизации с концентрацией людей в огромных по меткому замечанию А. Зиновьева, человейниках это процесс отрыва от традиции, процесс атомизации личности, превращение ее в часть человеческого субстрата о котором грезили и продолжают грезить те, кто стремиться остаться на позициях малого модерна. Нужно вернуть человеку пространство, вернуть ему понятие малой Родины и это возвращение и является непосредственным проявлением ответственности общества перед человеком. Конечно это ни коем образом не отрицает открытости общества, возможности свободного перемещения. Человек должен иметь выбор, которого его сейчас лишает урбанизация исходящая из идеологических оснований либерализма. И отстаивание права на этот выбор — это прямой долг, прямая ответственность общества перед личностью.

Политическая система и принцип сменяемости 

Одним из важнейших итогов развития общества в ХХ веке является понимание того обстоятельства, что для стабильной, эффективной политической системы важен не сколько принцип ее формирования, представительна демократия или доминирование одной правящей партии, сколько стабильная, не зависящая от каких либо обстоятельств сменяемость высшего политического руководства. Там где идет постоянный процесс внутри-политического дискурса о будущем развития общества, процесс открытый и многогранный и там где этот процесс налагается на процесс постоянной, организованной ротации высшего политического руководства, там общество показывает стабильно высокие темпы социального и экономического развития. Политическая история как в ХХ веке, так и в веке XIX показывает много примеров, когда наличие внешних атрибутов представительной демократии по факту оказываются только декорациями обрамляющими деятельность одной доминирующей партии и ее политического руководства. Вера либералов в то, что наличие института представительной демократии как и невидимая рука рынка, сама по себе все устроит, оказалась совершенно необоснованной. Только системная сменяемость и открытая политическая дискуссия могут быть подлинными основами демократического общества, даже если сменяемость и дискуссия происходит в рамках одной доминирующей политической партии. При этом также очевидно, что рыночная экономика ни коем образом не может противодействовать формированию авторитарного политического режима и установлению диктатуры. Иными словами политическая система должна быть адекватна культурно-историческим традициям конкретного социума, при условии постоянной сменяемости политических элит и наличия постоянной, открытой общественно-политической дискуссии при активном участии населения, через различные формы политической активности в жизни общества. В этом заключается ответственность перед обществом со стороны политического руководства страны, и в этом же заключается политическая ответственность ее граждан.

Смешанная, многоукладная экономика и разумны протекционизм.

Другой важной частью идеологии нового традиционализма является вопрос об отношении к частной собственности.  Жизнь сама дала четкие и ясные ответы по этому поводу. История ХХ века со всей своей убедительностью доказала несостоятельность и утопичность взглядов Маркса о том, что если максимально обобщить средства производства, то автоматически произойдет переход из «царства необходимости в царство свободы» и возникнет новая общественно-экономическая формация. Ирония заключается в том, что утопичность этой позиции была понятна Марксу и его сторонникам изначально. Это очень ярко проявилось в дискуссии об азиатском способе производства в рамках рабовладельческой формации. История античного мира показывает огромное количество примеров тотального обобществления собственности, но как ни странно это не приводило к созданию идеального общества без эксплуатации. На это противоречие указывали Марксу и его оппоненты, да и сам он прекрасно понимал всю уязвимость в этом плане своей теории, но как это часто бывает была выбрана позиция, «что если факты не соответствуют теории, то тем хуже для фактов». Дискуссия просто была прекращена для того, чтобы она не мешала вершить мировую революцию. В середине 60-х годов ХХ века в Советском Союзе была предпринята попытка вернуться к дискуссии по этому вопросу, но она была быстро пресечена партийными органами. Таким образом очевидность того, что социализм является всего лишь одной из форм капитализма, сверхмонополизмом и что невозможно перейти к новой общественно-экономической формации на прежней экономической базе  была проигнорирована и заменена социальной утопией. Но в результате реализации этой утопии цивилизация обрела очень важное достояние в виде социального государства, которое направлено на преодоление самых сложных социальных проблем имевшихся в обществе. Становление социального государства происходило как в социалистическом лагере, который поставил задачу создания такого государства во главу угла своей деятельности, так и у его оппонентов.  При этом она была решена в той или иной степени успешности в рамках обоих конкурирующих идеологических систем, что само по себе говорит об историческом единстве и о том, что Маркс был прав когда создавал саму концепцию общественно-экономических формаций, хотя и выдал желаемое за действительно посчитав, что создание сверхмонополии это формационный переход.  Таким образом весь ход истории ХХ века показал, что самой оптимальной формой организации экономической жизни общества является смешанная экономика в которой присутствует и частная собственность, и государство, которое реализует общественные задачи, как через самостоятельное финансирование общественно-значимых проектов, так и с использованием различных инструментов частно-государственного партнерства. Конечно при разном отношении к человеку и обществу в целом будут иметься значительные расхождения связанные с тем как решается вопрос вовлечения работников в распределении прибыли предприятия, развития и роли кооперации, развития территорий, роли индивидуальных производителей и пр. Но в целом формату смешанной экономики в которой активно присутствует частная и государственная собственность и государство берет на себя задачи по среднесрочному и долгосрочному стратегическому планированию экономической деятельности общества, а также решает социальные проблемы общества в области образования, здравоохранения, пенсионного обеспечения и пр., альтернативы нет и оно является оптимальным, а следовательно подробно останавливаться на этом вопросе нет необходимости. Имеющаяся хозяйственная практика столь разнообразна, что позволяет сформировать и применить самые разнообразные экономические механизмы для решения общественных задач, вопрос заключается не в экономических механизмах и методах организации производства и распределения прибыли, а в целеполагании, которое общество перед собой ставит.

Если говорить непосредственно об экономической политики, то ее важнейшей частью должен быть разумный протекционизм. Доминировавшая до последнего времени либеральная идея о глобальном разделении труда на практике выливалась в форму колониализма, при которой формировалась трехуровневая глобальная экономическая пирамида. На вершине этой пирамиды были страны запада, обладающие современными технологиями, на втором уровне страны обладающие людскими ресурсами и выполнявшие роль глобальных фабрик и на третьем уровне сырьевые регионы. Такая экономическая модель полностью соответствовала идеям постиндустриального общества и была направлена на получение глобального технологического сеньоража. Но результатом такой на первый взгляд идеальной схемы стало то, что мировые фабрики активно стали осваивать новые технологии, и сами стали становиться центрами технологического развития. Наиболее наглядным примером является Китай, который по целому ряду технологий уже опережает западные страны. Результатом такого положения дел стала политика реиндустриализации, которую судорожно проводит администрация Трампа.
Очевидно, что та модель экономической архитектуры мира. которая была предложена в рамках концепции постиндустриальной экономики оказалась несостоятельной. Она не отвечает интересам развивающихся стран и направлена не на их развитие, а на их экономическое и технологическое отставание. Примером такого разорения являются страны Балтии, которые вышли из состава СССР с мощными технологическими кластерами, и в настоящее время полностью их утратили. Таким образом альтернативой иерархической глобализации может быть только глобализация горизонтальная, основанная на разумном протекционизме, которая защищает локальные рынки от их технологического и экономического схлопывания. Это важно как для стран с небольшими масштабами экономики, но особенно это важно для регионально-образующих стран, таких как Россия. Взвешенный, разумный протекционизм с активным участием в мировых производственных цепочках и технологических проектах — это наиболее адекватный путь экономического развития и для России и для других стран мира.

     Таким образом оптимальной моделью для идеологии нового традиционализма является модель социального  государства с смешанной капиталистической экономикой, основанной на разумном протекционизме. ХХ показал достаточно большое количество примеров таких экономических моделей доказавших свою экономическую и социальную устойчивость в долгосрочной перспективе.

Социальные институты и их развитие

Очень важным постулатом идеологии нового традиционализма является утверждение ряда социальных институтов в качестве безусловных социальных ценностей. Идеология постмодернизма с его тотальным нигилизмом ко всем социальным институтам стремиться разрушить все и вся, подвергнув их тотальной деконструкции. Такая позиция в целом характерна для малого проекта модерна и проявляла себя с самого его основания. Противопоставляя себя традиции и стремясь оформить с ней разрыв, модернизм активно использовал для достижения этой цели идеи реформирования семьи и государства, тотальной секуляризации, отрицание ценность этнических и культурных сообществ и пр. Эти процессы происходили как в ХIХ веке, так и в веке XX-м, они же происходят и сейчас, что позволяет говорить об органичной принадлежности этих процессов проекту модерна. Таким образом преодоление разрывов модерна возможно только на основе утверждения безусловной ценности таких базовых институтов как личность, ответственная перед собой и обществом, традиционная поколенческая семья, культурная и национальная идентичность (этничность), государство, как оптимальная в настоящий момент форма организации политической и экономической жизни общества, религия, как институт этической верификации политических и технологических процессов идущих в обществе.  Все эти социальные институты имеют тысячелетнюю историю  своего существования. Они могут принимать самобытные формы, которые зависят от особенностей того или иного социума, но в своей основе они исключительно регидны, и смогли устоять под самым радикальным в человеческой истории реформаторским напором, который они переживали в процессе проекта модерна. Очевидно, что если мы хотим выйти за пределы проекта модерна и перейти от малого модерна начавшего свою историю в эпоху Просвещения и большому модерну, который объединяет прошлое, настоящее и будущее, нам  необходима проверенная основа для движение в перед по пути прогресса и процветания.

Личность

   В рамках идеологии нового традиционализма личность рассматривается не только как субъект имеющий определенный набор прав и свобод, но и как личность ответственная по отношению к предзаданным социальным институтам. Это этическое отношение принято обозначать как чувство долга. Долга перед собой и своим бытием, как даром дарованным богом и родителями, долгом перед памятью предков, перед своей семьей, культурой, народом, государством, перед всей планетой в целом, как общим домом всех живущих на ней людей. К сожалению понятие ответственности не раскрыто в современной философии в полной мере и еще ждет своих исследователей, но сам вектор осмысления понятие ответственности как в самом в широком, гуманистическом смысле, так и в узком, личностном, имеет для нового традиционализма важнейшее значение, так как это создает надежное основание для формирования полноценной, социально активной личности.

Семья

  Моногамная, поколенческая семья является одним из важнейших социальных институтов, который необходимо максимально охранять и развивать.  Именно семья способна в полной мере сохранять и передавать традицию от поколения к поколению. Именно в семье происходит первичная социализация ребенка. Общаясь с родителями и другими родственниками он получает первые представления о том, что хорошо, а что плохо, усваивает родной язык, знакомится с элементами национальной культуры.  Не смотря на то, что информация которую ребенок усваивает в семье является национальной и локальной по своему характеру, сам механизм социальной адаптации является глобальным и универсальным, существующим на протяжении тысячелетий и не претерпел серьезных изменений. Такое положение дел говорит о том, что это один из базовых социальных институтов общества, который отличается исключительной регидностью и который имеет глубокие биологические корни для своего функционирования. Это позволяет сделать вывод о том, что разрушение семьи, ее кардинальная трансформация, провести которую пытались радикалы как левого так и правого толка на протяжении XIX и XX века, несет угрозу не просто отдельному народу, а всему человечеству в целом, основам его существования.

   Мировая история дает достаточно большое количество разного рода форматов семьи. Но если исходить из исторического опыта, то в настоящий момент оптимальная форма семьи для промышленно-развитого в социальном плане общества, является моногамная поколенческая семья в которой активно взаимодействуют три поколения: дети, родители, бабушки и дедушки. Именно в такой семье имеются максимально комфортные условия для воспитания детей и для передачи им традиционных навыков и представлений о жизни в социуме. Если мы посмотрим на то как идеологии модерна относятся к семье, то можно увидеть, что и марксизм и либерализм формулируют репрессивное отношение к семье, как к социальному институту, и это еще одно из наглядных проявлений их генетического единства. И при марксизме и при либерализме экономическая политика нацелена на максимальное вовлечение всех членов семьи в общественное производство. Широко распространенный детский труд на заводах и фабриках при становлении капитализма является достаточно ярким тому примером. Это же относится и к социализму, который не занимался эксплуатацией детского труда столь широко как это происходит при зарождении капитализма, но который также изначально ставил задачу максимально широкого вовлечения всех членов социума в общественное производство. Вовлечение всех человеческих ресурсов в общественное производство — один из основных законов капитализма и социализма. И либерализм и социализм неуклонно следовали этому закону. Так логика социализма в этом плане была достаточно простая. Обобщение средств производства (государственная монополия) должно распространяться и на другие институты общества, в том числе и на семью. Борьба за социализм и социальную свободу личности подразумевалась в том числе и как борьба против «семейного рабства», а дальше следовал закономерный вывод о том, что семья при социализме должна исчезнуть, а воспитание детей должно полностью перейти к государству. В качестве исторического примера можно привести материалы  Первого  Всероссийском съезде работниц на котором было принято следующее постановление: “…Теперь, при переходе к социализму, домашнее хозяйство является вредным пережитком старины… Отсталое кабальное домашнее хозяйство должно исчезнуть… немедленно же и в самых широких размерах осуществить ту сеть мероприятий и насадить те учреждения, которые перекладывают на пролетарское государство все прежние обязанности работниц”. По планам которые разрабатывались  Всесоюзной ассоциации работников науки и технического содействия социалистическому строительству (ВАРНИТСО)  через 20 лет основной тип жилого дома планировался как гостиница. У каждого работника должна была быть отдельная комната-спальня. Общего проживания мужа и жены с их детьми быть не должно. Не предполагалось в личном пользовании мебели, постельного белья, посуды. Личной собственностью должна была остаться только одежда.  Что касается воспитания детей, то дети должны жить отдельно от родителей в детских городках в приятных климатических условиях. Детские и школьные городки должны быть расположены вдали от родителей. Такие идеи в последующем  пытались организовать “маоисты” и “полпотовцы”. Выдвигался тезис о том, что семейное воспитание вредно для ребенка.     

    Такая позиция по отношению к семье была достаточно логична со стороны идеологов социалистического будущего, так как реализация политической доктрины требует пространственно-временной дискретности, разрыва с прошлым, тогда как семья являясь институтом сохраняющим и передающий традицию из поколения в поколение, объективно этому препятствует.

   Однако в случае с Советским Союзом разум восторжествовал и в 1930 г. ЦК компартии принял специальное постановление “О работе по перестройке быта”, в котором было отмечено, что наряду с ростом движения за социалистический быт имеют место крайне необоснованные, полуфантастические, а поэтому чрезвычайно вредные попытки отдельных товарищей “одним прыжком” перескочить через те преграды на пути к социалистическому переустройству быта, которые коренятся, с одной стороны, в экономической и культурной отсталости страны, а с другой стороны — в необходимости в данный момент максимального сосредоточения всех ресурсов на быстрейшей индустриализации страны. И в дальнейшем нужно отдать должное Советское государство проводило достаточно взвешенную политику в области развития семьи стремясь к ее укреплению и поддержке.

    Наиболее наглядно это можно видеть на примере политики по обеспечению наиболее важным жизненным  ресурсом каковым является жилище. Существовавшая практика предоставления социального жилья по мере роста семьи, когда вслед за появлением детей семья могла переехать из однокомнатной квартиры в двух комнатную или трехкомнатную, разительно отличается от либерального механизма предоставления жилья через ипотеку, кода семья берет кредит на 20 лет для оплаты однокомнатной квартиры. Программы по списанию долга за ипотеку по мере роста семьи кардинально ситуацию с демографией не улучшают, так как для увеличения жилища необходимо брать новый кредит, который становится все более проблематичным в виду увеличения затрат на воспитание детей. Иными словами данный механизм либеральной экономики ни коем образом не способствует росту рождаемости, что и показывает современная статистика, в отличии от статистики времен Советского Союза. Однако возврат к программам широкого строительства социального жилья имеет скорее идеологический характер, хотя практика строительства и предоставления социального жилья в странах Европы показывает, что такие программы никак не противоречат капиталистическим отношениям.

      В свою очередь и в странах Запада, где были сильны религиозные основания общественной жизни попытки разрушения семьи как общественного института небыли слишком активными. До определенного времени проводилась достаточно взвешенная политика поддержки и сохранения семьи как социального института. Кардинальная перемена в этом плане произошла в 90-тые годы.  Уход с исторической сцены Советского Союза и окончательное оформление неолиберализма как большой идеологии основанной на левых, троцкистских позициях в области этики и социальной политики привел ко все более нарастающему давлению на семью как на социальный институт. В первую очередь это нашло свое выражение в стремлении разрушить ее морально-этические основания, извратить институт семьи как биологическое и социальное единство мужчины и женщины с целю взаимного партнерства для воспитания детей. Инструментом давления была выбрана идея как союза гедонического, направленного на удовлетворение прежде всего сексуальных потребностей личности. Такая позиция не приемлема для нового традиционализма. Понятие ответственности позволяет преодолевать это разрушительный эгоизм, формируя здоровую этическую основу для развития семьи.

  Так как в данном случае мы исходим из того, что рассматриваем гипотезу формирования идеологии на базе нового прочтения и понимания традиционализма как философского основания для ее создания, то необходимо четко определить, что возврат к патриархальной семье с исключением женщины из общественной жизни не возможен. Для оптимального развития общества необходимо исходить из идеи баланса, который должен учитывать интересы семьи, как социального института, так и интересы личности, в первую очередь конечно женщины, как активного и равноправного участника общественной жизни.

Прекариат и Базовый Безусловный Доход

   В настоящее время имеется достаточно много определений прекариата. Воспользуемся тем определением, которое предлагает Википедия.

     Прекариа́т (нем. Prekariat от  лат. precarium, англ. precariat от английского  precarious — нестабильный, негарантированный и пролетариат, нем. Proletariat) — класс социально неустроенных людей, не имеющих полной гарантированной занятости. Прекариат составляют работники с временной или частичной занятостью, которая носит постоянный и устойчивый характер. Для прекариата характерны: неустойчивое социальное положение, слабая социальная защищённость, отсутствие многих социальных гарантий, нестабильный доход. 

    В данном случае важно то, что этот социальный слой, который занимает все более значимое значение в структуре общества (по некоторым оценкам от 40 до 60 % населения), начинает сталкивается с таким прежде незнакомым экономическим феноменом как непрерывная структурная безработица. В настоящее время практически сложился общемировой консенсус в понимании того, что мир стоит на пороге четвертой технологической революции, которая будет иметь не только огромные экономические, но и глубочайшие социальные последствия и потрясения.

В этих условиях количество людей, которые по своему социальному статусу будут относиться к прекариату имеет тенденцию к постоянному возрастанию. Иными словами в структуре занятости все больше будет увеличиваться количество людей, которые имеют деформированные, ущемленные, нестандартные, не попадающие в правовое поле законов о труде трудовые отношения. Люди находящиеся в этих группах будут находится в очень неустойчивом, негарантированном социальном положении. Прекариат комплектуется из всех слоев населения, а не только из рабочих и молодежи. Еего ряды постоянно пополняет интеллигенция, представители творческих процессий, низовой бюрократии и пр.  В свое время Марксом был сформулирован закон « возрастающего обнищания пролетариата». Критики Маркса потратили много времени вполне обоснованно доказывая, что этот закон в условиях экономического роста оказался не состоятелен. Но Маркс формулировал его в период технологического перехода, когда крестьянство массово разорялось и было вынуждено идти на работу в город, резко теряя и в уровне доходов и в качестве жизни как таковой. В таких условиях технологического перехода в настоящее время будет находится огромное число людей, чьи профессии будут роботизированы и автоматизированы. И этот закон о нарастающей нищете вновь оказывается объективным и начинает проявлять себя в полной мере.

       В настоящий момент большое число социологов и экономистов отмечают, что идет бурный процесс исчезновения среднего класса. Общество все больше расслаивается и поляризуется по имущественному признаку. Разрыв между бедными и богатыми становится вопиющим. С возрастающей скоростью происходит рост недоступности качественного образования и здравоохранения. Попытки компенсации этого разрыва через новые технологические решения не только не снижают остроту проблемы, а только ее усугубляют. В обществе все больше начинают развиваться процессы снижения эффективности работы социальных лифтов. Все это  неминуемо ведет к глубоким экономическим и социальным потрясениям. Внедрение робототехники и Искусственного Интеллекта приведет к тому, что миллионы людей имеющих хороший уровень образования не смогут найти применение своим навыкам и знаниям, так как их профессии будут роботизированы и автоматизированы, что создаст ситуацию постоянной, непрерывной структурой безработицы.  Для либерализма и его наследника неолиберализма решение этой проблемы видится простым и очевидным. Если исходить исключительно из позиции экономической эффективности общества, то самый простой способ ее решить, это утилизировать «ненужную часть населения».  Как бы это чудовищно не звучало но самый масштабный геноцид, который когда либо может пережить человечество, будет устроен под потрясающие воображение рассуждения идеологов неолиберализма, рисующих апокалиптические картины  исчерпанности природных ресурсов нашей планеты. Набирающее силу новое мальтузианство, которое проявляет себя то в образе непримиримого борца наивной девочки Греты Тумберг, то в других аналогичных персонажах, требует радикального решения вопроса перенаселения земли.

     Мировая история имеет примеры радикального исключения огромной массы населения из производства в связи с сменой технологического уклада. Наиболее яркий  — это огораживание в Англии. Развитие капитализма и производство тканей лишало работы тысячи крестьянских семей, обрекая их на голод и страдания. Именно в таком положении могут оказаться миллионы людей имеющие хорошее образование и амбиции, но пр этом не имеющие даже шанса найти себе работу. Исходя из либеральной логики  — это лишние люди, которые не вписались в рынок и как во времена Великой Депрессии в США или в 90-тые годы в России, они окажутся в крайне тяжелом положении разделяя общество на нищенствующий прекариат и имеющий огромные состояния олигархат.   

Социальное государство

    Одним из важнейших достижений развития общества в ХХ веке стало формирование концепции социального государства. Стремясь противопоставить успехам Советского Союза в области социального обеспечения, страны западного мира были вынуждены направить значительные усилия на формирование и развития системы государственных институтов направленных на обеспечение социальных гарантий граждан в области здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения. В целом ряде стран, особенно в тех где левые партии имели значительные возможности для проведения своей политики в жизнь, особенно в странах Северной Европы, сложились очень эффективные и многоплановые по своему содержанию варианты социального государства. Однако после разрушения Советского Союза достаточно четко стала обозначатся тенденция по сокращению социальной направленности деятельности государств. Как правило это обосновывается экономическими кризисами и стремлением сократить государственные затраты ради необходимости наличия сбалансированного бюджета. Однако во многом натиск на социальные завоевания, которое добилось общество в ХХ веке, имеет не столько экономическую, сколько идеологическую природу.

    История показала, что в настоящее время имеется два варианта организации государственной деятельности, которые соответствуют двум полюсам базовой социальной дихотомии:

  1. Государство экономически эффективных институтов ( это либеральный подход к организации государства)
  2. Государство социально эффективных институтов ( это подход со стороны общественного интереса)

    И тот и другой подход имеет как свои преимущества, так и свои недостатки, которые достаточно наглядно проявляются в деятельности современных государств. Так идеология государства, которая исходит из того, что деятельность общественных институтов должна быть прежде всего экономически эффективной, наблюдается постоянное стремление к оптимизации и сокращению затрат на социальные программы, четко обозначено стремление перенести груз социальной ответственности с общества в целом, на личность. При эффективном проведении такой политики государство может направить средства на стимулирование производства и добиться более высоких темпов экономического роста. Положительной стороной такого подхода можно считать стремление к снижению государственных затрат и сокращение государственного аппарата. Но на практике этого не происходит, происходит рост государственной бюрократии связанной с развитием инфраструктуры и финансов. Зачастую идет процесс создания бесконечного количества программ и различных комиссий на которые выделяются огромные бюджетные средства и эффективность которых оказывается сомнительной.  Кроме того, в условиях экономических кризисов такой подход приводит к кризисам социальным.

    Идеология государства, которое полагает в свою основу стремление достижения  социальной эффективности своих институтов, формирует высокий уровень социальной защиты населения, что позволяет гораздо лучше переносить экономические кризисы, но при этом налагает большую нагрузку на экономику в целом и тем самым снижает темпы экономического роста. Кроме того избыточность социальных программ может приводить к социальному иждивенчеству и неоправданному раздуванию бюрократии связанной с социальной сферой.  Однако историческая практика показывает, что негативные тенденции в деятельности социально-эффективной модели государства преодолеваются гораздо легче и с меньшими социальными потрясениями.

      Наиболее наглядно это можно рассмотреть на примере одной из важнейшей части жизни общества — образовании. Для либерализма образование является сугубо утилитарным явлением. При этом общественное образование воспринимается как избыточная нагрузка и постоянно ставится задача по сокращению затрат или как это принято сейчас говорить оптимизации затрат на всеобщее образование. В условиях четвертой технологической революции общество на первоначальном этапе технологического перехода со всей очевидностью столкнется с тем, что оно не будет нуждаться в  том количестве людей с высшим образованием, которое имеется в настоящее время, а следовательно затраты на образование по логике либералов можно будет сокращать. Аналогичный переход происходил в начале промышленной революции когда происходило обезземеливание крестьян. Говоря современным языком большое количество работников имевших квалификацию в области сельского хозяйства оказались невостребованными в новых технологических и экономических реалиях. Это привело к массовой пауперизации и нищете. Решение этой социальной проблемы в тех исторических условиях было найдено в раках резкого усиления репрессий по отношению к этой социальной группе, создание работных домов, увеличением количества тюрем, отправкой людей на каторжные работы в колонии. Именно по такому «проверенному» пути предлагают идти идеологи неолиберализма и они своих планов особенно и не скрывают. Естественно ни о каком развитии образования и его доступности для тех слоев населения, которые будут обречены на люмпенизацию говорить не приходится. Имеющийся в настоящее время разрыв между общим и элитарным образованием будет только увеличиваться, формируя непроходимые социальные барьеры и создавая основу для формирования сословной, а возможно и кастовой структуры общества.

  Очевидно, что совершенно иначе необходимо ставить вопрос в рамках концепции социально-эффективного государства. С этих позиций высокий уровень образования является общенациональным богатством и его рост и развитие условием для технического прогресса и процветания общества.  Следовательно необходимо предпринимать все усилия для того, чтобы его развивать. Сфера образования, как никакая другая может вобрать в себя те людские ресурсы, которые волнами будут высвобождаться в процессе технологических скачков, которое будут формировать постоянную структурную безработицу. Самый простой пример. Любой учитель подтвердит, что если сократить количество учеников в классе на половину и более (как следствие увеличить вдвое количество учителей) и формировать классы по 10 — 12 человек, качество обучения значительно улучшиться по той простой причине, что учитель сможет гораздо больше времени уделить каждому ученику на уроке, сможет выстроить индивидуальную траекторию его образовательного процесса.

   Другой аспект этой проблемы заключается в том, что высокий общий уровень образования является необходимой основой для быстрого и качественного переобучения человека оставшегося без работы и вынужденного сменить профиль своей деятельности в связи с структурными изменениями в экономике. Как показывает экономическая история возникающие на первых этапах проблемы с занятостью со временем преодолеваются, так как новая экономика постепенно создает и новые специальности и новые рабочие места.

    Но у этой проблемы имеется и другая сторона, которая имеет совершенно конкретное денежное выражение. В то время когда человек должен будет переучиваться и получать новую специальность, он не должен терять тот уровень жизни который необходим ему и его семье для стабильного существования в социуме. Современная социальная система разработала достаточно больше количество разного рода инструментов социального воспомощестования для ситуации связанной с потерей работы. Но эта система не настроена на ситуацию связанную стем, что профиль деятельности человека может меняться каждые 5-10 лет и ему будет необходимо находиться в режиме постоянного обучения и переобучения. Единственным адекватным этой ситуации социальным инструментом является Базовый Безусловный Доход. Противники ББД как правило строят свою критику на том, что ББД может стать основой для развития социального паразитизма в обществе и следовательно не решить, а только усугубить социальные проблемы. И эта критика не лишена своего основания в том плане, что если предоставление права, а это должно быть именно правом всех граждан общества, воспользоваться возможностью получения ББД, оно должно быть реализовано на принципах социального контракта в котором общество четко и ясно обозначает свои приоритеты. В первую очередь это непрерывный рост уровня образования личности и обязанность в случае необходимости делиться своими знаниями с другими членами общества в рамках непрерывной системы образования. К сожалению имеются попытки использовать ББД для решения вопросов связанных с недостатком низкоквалифицированных профессий. Такой вариант десоциализации личности неприемлем, и нет ничего удивительного в том, что такие эксперименты оказались неудачными. Низко квалифицированный труд должен заменяться роботами и другими формами автоматизации. Конечно сейчас пока такие автономные как универсальные, так и специализированные роботизированные комплексы являются очень дорогими, но как показывает вся практика развития технологий, такое положение дел не будет продолжительным и вакансии  низко квалифицированных рабочих будут роботизированы и автоматизированы.

   Второе исключительно важное условие социального контракта — это активно участвовать в социальных, общественных и политических аспектах жизни общества. Иными словами человек должен быть политически активным, через участие выборах всех уровней власти, а так же в референдумах непосредственно затрагивающих его интересы, он также должен активно участвовать в деятельности как профессиональных так и родительских сообществ. То что сейчас называется гражданским обществом и зачастую находится в антагонизме по отношению к государству, должно приобрести совершенно иную форму. Государство и гражданское общество должны стать взаимодополняющим социально-политическим механизмом. К сожалению такой вариант активного взаимодействия можно наблюдать в настоящее время скорее в условиях кризисных ситуаций, в обычные, спокойные периоды государственная бюрократия скорее ищет возможности отгородиться от представителей гражданского общества, да и сама основная масса населения не стремиться принимать участие в общественной жизни. Социальный контракт на получение ББД должен преодолевать эту социально-политическую апатию и активно вовлекать население в политическую и социальную жизнь.   

  Очевидно, что в данном случае возникает вопрос и об участии человека в сообществах религиозного плана, но так как выбор религии является вопросом глубоко личностного выбора, то такое участие не должно являться частью социального контракта, так как это будет нарушать религиозные права личности. Такая активная социальная вовлеченность не позволит человеку стать парием и социально деградировать. Однако так как экономической базой для нового традиционализма является смешанная, капиталистическая в своей основе экономика подразумевающая возможность для значительного различия в заработках, то ББД необходимо определить именно как право, которым человек может в любой момент воспользоваться и от которого он может отказаться, если уровень его доходов значительно превышает тот уровень, который он получает в процессе своей производственной деятельности. Механизм подобного регулирования может быть исключительно экономическим и определяться уровнем налогообложения доходов. Иными словами личности должно быть невыгодно при высоком уровне заработков получать ББД.

   Также нужно отметить, что ББД не подразумевает отмену всех льгот и пособий, которое может предоставить общество для своих граждан. Социальная жизнь слишком разнообразна, а потребности личности в области обеспечения здоровья, реализации духовных потребностей столь разнообразны и различны по своей стоимости, что БДД ни коем образом не может их исчерпать в полной мере.

   Очевидно, что из всего вышеизложенного возникает вопрос о размерах личного богатства, который всегда являлся одним из самых острых и дискуссионных в области идеологии. Очевидно, если мы относим Новый традиционализм к левому полюсу основой социальной дихотомии, то вопрос о размере личного богатства решается в рамках его экономического и морального ограничения.  Экономическое ограничение реализуется через прогрессивную систему налогообложения, моральное через формирование социально-ответственного поведения личности, которое имеет возможность направить часть своих доходов на общественные нужды.

   В этом отношении совершенно иначе выглядит надвигающаяся тотальная цифровизация общества.  Сразу необходимо сказать, что сами по себе технологии нейтральны. Их действие, как и действие кухонного ножа, который является по статистике самым распространенным орудием убийства, направляют люди и именно они исходя из своих идеологических устремлений определяют их социальную направленность. Это же касается и широкого внедрения цифровых технологий, которые могут самым радикальным образом способствовать росту качества образования, здравоохранения, предупреждения девиантного и асоциального поведения, роста общего уровня безопасности общества как в технологической так и в экологической сфере. Иными словами если действие технологий направлено на развитие социально-эффективного государства, то эти технологии будут во благо.

Этничность

 Одной из важнейших задач, которая стоит перед идеологией нового традиционализма, является задача  развитие общества на основе его культурно-исторической целостности. История достаточно наглядно доказывает, что наиболее эффективно развиваются те государства и народы, которые используя новейшие достижения современно цивилизации в области технологий стремятся сохранять свои традиции и культурное наследие.  Этничность — которая в настоящее время понимается именно как культурно-историческое наследие, которое присутствует в жизни общества и активно влияет на формирование его социальной и политической сферы, является важнейшим элементом современных идеологических концепций.  К сожалению этничность может быть источником националистических и фашистских идеологических концепций, но в конечном итоге любая сфера человеческой деятельности может быть до такой степени извращена, что превращается в свою противоположность.
    Постмодернизм, а вслед за ним и неолиберализм рассматривают этничность как явление, которое должно быть устранено из политической жизни общества. Вместо глубоких культурных традиций предлагаются различные культурные эрзацы и симулякры, а также плавильные котлы в которых все этнические различия должны быть уничтожены. Именно этничность является главным препятствием на пути к глобальному социальному универсуму о котором грезят нелибералы. Вместо культурных традиций и этнических общностей ими предлагаются социальные группы сформированные на основе гендерных ролей в рамках создания мультиполовых социальных сообществ.  Такой подход уничтожает сами основы культурного разнообразия, которое формировалось на протяжении всей истории человечества, создавая исключительно бедный по своему содержанию культурный слой. У такой позиции нет культурно-исторического прошлого, так же как и будущего, а есть только бесконечно, коллапсирующее настоящее.

    В этом отношении новый традиционализм занимает позицию по сохранению всего культурно-исторического разнообразия мира в целом и каждого народа в отдельности и рассматривает все элементы культуры как наивысшую ценность, на основе которых можно строить полноценное и многоплановое будущее.

Религия

Нужно отметить еще одно очень важное для любой идеологии отличие нового традиционализма от других идеологий. Так как новый традиционализм не отрицает  роли церкви в жизни общества и считает ее деятельность важной и необходимой в плане этической верификации социальных и технологических процессов протекающих в обществе, то его мировоззренческое пространство распространяется не только на мир тварный, но и на мир за пределами нашего понимания. Иными словами понятие о пространстве-времени нового традиционализма практически бесконечно.

Экологизм

Очевидно, что ответ на этот вопрос со позиции нового традиционализма будет диаметрально противоположным неолиберализму и он будет исходить из принципиально иных оснований.  Либеральная позиция исходит из концепции глобальной исчерпанности, исчерпанности природных и прочих ресурсов. Но как можно говорить об исчерпанности если наша цивилизация вышла за пределы планеты Земля и имеет необходимые технологические возможности по созданию технологий для освоения других планет, для превращения гелиосферы в биосферу и ноосферу. Человек по самой своей природе существо,  которому необходимо постоянно осваивать новые пространства. Именно благодаря такому неуемному любопытству и жажде нового человек освоил пространство планеты и вышел в космос. В ближнем для нас космосе имеются две планеты, которые могут быть терроформированы — это Марс и Венера. Но даже если не уходить в столь далекие, футуристические дали, само пространство Земли освоено очень слабо. Прежде всего это мировой океан. По отношению к нему мы до сих пор пользуемся технологиями охотников-собирателей, используем только очень небольшую, поверхностную часть мирового океана и даже не пытаемся освоить его глубины, которые могли бы производить триллионы тон продовольствия при условии обеспечения  глубоководных ферм энергией. Такими же источниками биомассы для производства продовольствия могут быть пустыни. Вопрос только в наличии дешевых источников энергии, которые позволяли бы опреснять воды мирового океана и поставлять свет в морские глубины. Иными словами все разговоры об исчерпанности продуктивной части биосферы Земля не более чем разговоры о нежелании широко внедрять и разрабатывать новые технологии производства продовольствия. Тоже самое относится и к общей экологии и проблеме загрязнения окружающей среды. Новые и предстоящие технологии имеют все возможности для решения этого вопроса. Для этого необходима только воля и согласованность действий всех жителей планеты Земля.

Еще одной неомальтузианской страшилкой, которой неолибералы пугают человечество является взрывной рост продолжительности жизни человека в связи с бурным развитием биотехологий. При кажущейся очевидности и безупречности негативных выводов они содержат в себе очевидный изъян, который заключается в том, что эти опасения исходят из архаичных представлений о техническом прогрессе как таковом. Если пространство социальной и экономической жизни общества ограничивается только пространством планеты Земля, то тогда такие опасения вполне обоснованы, но если мы выходим за пределы нашей планеты и становимся видом живущем в космическом пространстве, то тогда сама логика подобной космической хозяйственной деятельности диктует необходимость кратного увеличения продолжительности активной производственной деятельности личности (сейчас она составляет порядка 25-35 лет). Реализация больших проектов в космосе с его огромными пространствами будет требовать резкого увеличения продолжительности жизни человека и периода его производительной жизни. Увеличение срока жизни не прихоть богатых миллионеров и политиков, пытающихся всеми путями сохранить свое богатство и власть, это настоятельная экономическая необходимость для реализации больших, планетарного масштаба экономических проектов. Таким образом кратное увеличение периода активной производительной жизни человека является не просто желательным, а обязательным для дальнейшего развития цивилизации.

 Политическая система общества.

Share This Post

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Перейти к верхней панели